Feb. 19th, 2005
Мурочька (рабочая паганяла гамнюшын) спит на коленях, Марьюшка (рабочая паганяла шуфрич) мостицца на шее. Я их в эти моменты очень люблю и прощаю всё, и они падлы знають. Им-то всего ничего надо – ебацца и птицу ловить, или мышу какую. Мышы дома нет, птица прилетит гнездовацца на балкон только весной, но за ней можно только наблюдать – мине жалко мелких птицев тоже, шо без папы с мамой здохнут у меня над окном, и я ловить не даю. А ебацца в их варианте – это значит катьята, а у меня обе они помойного происхождения и никому не нада со своим умом и обаянием. «Отдам в хорошие руки» и так дахуя. То есть я просто им жизнь заменяю диванами и спецкормами. Поэтому я им всё прощаю. Даже свою любимую теперь уже разгрызанную разодранную на части сукиблядиненавижусорокбаксовпапизде рубашку.