![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
matilbda_ljСовсем недавно судьба в очередной раз свела меня с одним старым знакомым, Стасом, которого я не видел лет семь. В этой связи я и решил описать несколько эпизодов из жизни этого беспесды знакового в маей жызни персонажа.
СВИТЕР
Когда мы с Мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там
отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. Тоись, сначала он во что-то фтыкал, а потом ни с того, ни с сего стопорился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками "зырьте, ребя, у иблана апять боторейки сели!" начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза его называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали Стасика нейтрально - писюном.
Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то сходу записала нас с Мишей в писюновские друзья и много чего нам про него поведала. Оказалось, был целый список вещей - типа "цыклично движущихся блядь объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", - которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйевознаит чего ещё. Остаток того учебного дня Миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому – он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.
После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами Миша сурово, как блядь Лаврентий Берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканахъ пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, что на этом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными средствами был изображён героиновый приход. Но в ту пору мы были свято уверены, шо это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда Миша надевал эту паранойю, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навязчивое желание, обхватив голову руками бечь нахуй прочь с криками типа "Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!". Стоило Мише выйти в этом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахацца в стороны, забывая, о чём тока шо думали, а маленькие дети принимались плакать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поэтому я старался смотреть по возможности в пол. Тоисть, как вы панимаите, на блёкло-сером раздевалочном фоне Мишин свитер нехуёво выделялся. Да хули там, скажу больше - не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нахъ. Хотя если вы нароете где-нибудь летающую тарелку с огромной надписью ЗЕМЛЯНЕ! МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! – то можете смело, надев Мишин свитер, встать рядом – такие вещи идеально суканах дополняют друг друга.
Красное пятно брякнуло шота вроде "щасливо, пацаны" и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он
всю сука ночь ловил черную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной заёбаный – с подкашивающимися ногами, откляченной губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я его минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахъ.
ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно песданутая жывотная - въёбывалась с разбегу в стены, промахивалась харей нахуй мимо миски с молоком в пол, корчила непанятные ебала. Дусей, кстати, она была чисто формально, поскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на "пошла нахуй". В общем, Дуся была не жилец по-любому, - башню у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца фпесду ещё в раннем децтве, но тут, блять, в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та помойке и припёр, естессна, в дом - это паходу был вапще последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала двигацца и хуй ты её поймаешь. Двигалась Дуся очень резво, создавалось впечатление, што даже срала на ходу, а если задерживалась в одном месте больше десяти секунд, значит либо спала, либо отъехала нахъ. Ну, или задумалась - периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с того, ни с сего замирала, таращила косые банки в неизвестном направлении и напряжённо ожидала в какое же полушарие ёбнет моча на этот раз - ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемиться либо влево, либо вправо, затем обычно въёбывалась жбаном в стену, отскочив сломя голову хуярила в противоположную сторону, въёбывалась в дверь и ахуев от такого обилия препятствий начинала щемиться вверх по шторам. Там, где-нить, сука, пат паталком вдруг опять замирала с ебалом типа "во, бля: где это я?..", снова задумывалась, с перепугу въёбывалась блядь тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой
начинала гонзать по жилплощади - шерсть дыбом, глаза на выкате блять. Мне думается, шо именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны сука Агузаровой. Наблюдая такую поеботу, Миша неоднократно говорил писюну:
- Писюн, она у тебя походу слепая ваще.
- Да не, не, - успокаивал себя писюн, – проста ёбнутая."
Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы морской болезни, а Миша её вапще боялся и не любил совсем. Патамушто один раз, нихуя не разглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который Мише свитер красный захуярил), Миша наступил на ейный ебальник. А поскольку Дуся пачимуто мяукать не умела нихера, издавая заместо етогокакие-то гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей пезданутости начала сука страшным тувинским голосом орать – я честно признаюсь, малёхо приспустил жыдким в трусники, а вот 12-ти летний Миша впервые в своей жызни схватился за сердце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидеть лютой ненавистью.
И вот однажды, когда писюн в очередной раз залип в толчке на полчаса, разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с Мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, што Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и щуря один глаз палит в Мишкину сторону. Я Мише это дело показал и только хотел уже чё-то по этому поводу сказануть, как вдруг Миша, внук ворошиловского стрелка, нихуя не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше - зима была) и смачно с присвистом форшманул Дусе прям в лецо. Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебосами, што Алине Кабаевой и не снилось нахъ.
Через пару дней Дуся начала помаленьку облазить. Писюн говорил што это на нервной почве, но мы-то с Мишей знали, што после такого заряда гайморита в голову вапще не жывут - так што ей ещё повезло, можно сказать.
А писюновская мама походу стреманулась, што кошке настает постепенный песдец и купила писюну на замену бальшова такого африканского попугая по кличке Розелло. Продавец её пролечил, што Розелло песдец какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хуй заткнёшь. Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым ебланом. В течение недели мы с Мишей учили его говорить одно единственное слово "писюн". День изо дня мы епали ему мозг часа, наверное, по два: «Писюн, писюн, писюн, говори сука ебаная - писюн, писюн. Вот ведь пидарас! Писюн, писюн," - ну и в таком духе. Под конец даже несчастная облезлая Дуся, не выдержав такова напора, корча ебало и заикаясь, начала гудеть что-то подозрительно напоминающее слово "писюн", лишь бы мы заткнулись. А Розелле хоть бы че - сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил. Миша уже хотел писюна разочаровать, типа "писюн, он у тебя походу глухой вапще", но как выяснилось, Розелло был нихуя не глухой, а даже совсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал, набирался, тыксызыть, лексики. Через пару недель этот пидар выдал всё – и "писюн", и "сука ебаная", и "педораз" с "мудаком", и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке, канешна. И ведь, что характерно, не наебал продавец - действительно хуй заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он это, походу, круглосуточно, потому как писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по его словам, Дуся сильно нервничала. А Дуся на самом деле сходила нахъ с ума. То есть она и так была припизднута нехуёво, но с появлением Розелло её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала тока то, што песдят голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе добавился и Левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с Мишей стали свидетелями того, как Дуся, чувствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во што бы то ни стало заточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылезал на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая песдеть ни на секунду вапще. С крыши своей клетки Розелло как козырный страус выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости, чтоб вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровыебанным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно охуевшая Дуся, изо всех сил стараясь не попалицца, полезла за добычей на клетку. Выкатив фары от волнения Дуся приблизилась к Розелло вплотную и застыла. Всё, - подумали мы с Мишей, - песда рулю. Но в этот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед ебалом такую хуйню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил апстанофку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой уепал Дусе клювом прям промеж ухоф. Тюк, блять… Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил песдеть. Все остались жывы вопщем. Не знаю, што за нервные центры в кошачьей голове поразил удар африканскава Розеллы, но облазить после этого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё говно, наводя ужас на домочадцев.
СВИТЕР
Когда мы с Мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там
отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. Тоись, сначала он во что-то фтыкал, а потом ни с того, ни с сего стопорился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками "зырьте, ребя, у иблана апять боторейки сели!" начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза его называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали Стасика нейтрально - писюном.
Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то сходу записала нас с Мишей в писюновские друзья и много чего нам про него поведала. Оказалось, был целый список вещей - типа "цыклично движущихся блядь объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", - которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйевознаит чего ещё. Остаток того учебного дня Миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому – он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.
После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами Миша сурово, как блядь Лаврентий Берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканахъ пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, что на этом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными средствами был изображён героиновый приход. Но в ту пору мы были свято уверены, шо это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда Миша надевал эту паранойю, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навязчивое желание, обхватив голову руками бечь нахуй прочь с криками типа "Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!". Стоило Мише выйти в этом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахацца в стороны, забывая, о чём тока шо думали, а маленькие дети принимались плакать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поэтому я старался смотреть по возможности в пол. Тоисть, как вы панимаите, на блёкло-сером раздевалочном фоне Мишин свитер нехуёво выделялся. Да хули там, скажу больше - не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нахъ. Хотя если вы нароете где-нибудь летающую тарелку с огромной надписью ЗЕМЛЯНЕ! МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! – то можете смело, надев Мишин свитер, встать рядом – такие вещи идеально суканах дополняют друг друга.
Красное пятно брякнуло шота вроде "щасливо, пацаны" и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он
всю сука ночь ловил черную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной заёбаный – с подкашивающимися ногами, откляченной губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я его минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахъ.
ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно песданутая жывотная - въёбывалась с разбегу в стены, промахивалась харей нахуй мимо миски с молоком в пол, корчила непанятные ебала. Дусей, кстати, она была чисто формально, поскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на "пошла нахуй". В общем, Дуся была не жилец по-любому, - башню у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца фпесду ещё в раннем децтве, но тут, блять, в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та помойке и припёр, естессна, в дом - это паходу был вапще последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала двигацца и хуй ты её поймаешь. Двигалась Дуся очень резво, создавалось впечатление, што даже срала на ходу, а если задерживалась в одном месте больше десяти секунд, значит либо спала, либо отъехала нахъ. Ну, или задумалась - периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с того, ни с сего замирала, таращила косые банки в неизвестном направлении и напряжённо ожидала в какое же полушарие ёбнет моча на этот раз - ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемиться либо влево, либо вправо, затем обычно въёбывалась жбаном в стену, отскочив сломя голову хуярила в противоположную сторону, въёбывалась в дверь и ахуев от такого обилия препятствий начинала щемиться вверх по шторам. Там, где-нить, сука, пат паталком вдруг опять замирала с ебалом типа "во, бля: где это я?..", снова задумывалась, с перепугу въёбывалась блядь тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой
начинала гонзать по жилплощади - шерсть дыбом, глаза на выкате блять. Мне думается, шо именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны сука Агузаровой. Наблюдая такую поеботу, Миша неоднократно говорил писюну:
- Писюн, она у тебя походу слепая ваще.
- Да не, не, - успокаивал себя писюн, – проста ёбнутая."
Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы морской болезни, а Миша её вапще боялся и не любил совсем. Патамушто один раз, нихуя не разглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который Мише свитер красный захуярил), Миша наступил на ейный ебальник. А поскольку Дуся пачимуто мяукать не умела нихера, издавая заместо етогокакие-то гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей пезданутости начала сука страшным тувинским голосом орать – я честно признаюсь, малёхо приспустил жыдким в трусники, а вот 12-ти летний Миша впервые в своей жызни схватился за сердце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидеть лютой ненавистью.
И вот однажды, когда писюн в очередной раз залип в толчке на полчаса, разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с Мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, што Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и щуря один глаз палит в Мишкину сторону. Я Мише это дело показал и только хотел уже чё-то по этому поводу сказануть, как вдруг Миша, внук ворошиловского стрелка, нихуя не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше - зима была) и смачно с присвистом форшманул Дусе прям в лецо. Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебосами, што Алине Кабаевой и не снилось нахъ.
Через пару дней Дуся начала помаленьку облазить. Писюн говорил што это на нервной почве, но мы-то с Мишей знали, што после такого заряда гайморита в голову вапще не жывут - так што ей ещё повезло, можно сказать.
А писюновская мама походу стреманулась, што кошке настает постепенный песдец и купила писюну на замену бальшова такого африканского попугая по кличке Розелло. Продавец её пролечил, што Розелло песдец какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хуй заткнёшь. Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым ебланом. В течение недели мы с Мишей учили его говорить одно единственное слово "писюн". День изо дня мы епали ему мозг часа, наверное, по два: «Писюн, писюн, писюн, говори сука ебаная - писюн, писюн. Вот ведь пидарас! Писюн, писюн," - ну и в таком духе. Под конец даже несчастная облезлая Дуся, не выдержав такова напора, корча ебало и заикаясь, начала гудеть что-то подозрительно напоминающее слово "писюн", лишь бы мы заткнулись. А Розелле хоть бы че - сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил. Миша уже хотел писюна разочаровать, типа "писюн, он у тебя походу глухой вапще", но как выяснилось, Розелло был нихуя не глухой, а даже совсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал, набирался, тыксызыть, лексики. Через пару недель этот пидар выдал всё – и "писюн", и "сука ебаная", и "педораз" с "мудаком", и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке, канешна. И ведь, что характерно, не наебал продавец - действительно хуй заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он это, походу, круглосуточно, потому как писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по его словам, Дуся сильно нервничала. А Дуся на самом деле сходила нахъ с ума. То есть она и так была припизднута нехуёво, но с появлением Розелло её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала тока то, што песдят голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе добавился и Левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с Мишей стали свидетелями того, как Дуся, чувствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во што бы то ни стало заточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылезал на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая песдеть ни на секунду вапще. С крыши своей клетки Розелло как козырный страус выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости, чтоб вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровыебанным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно охуевшая Дуся, изо всех сил стараясь не попалицца, полезла за добычей на клетку. Выкатив фары от волнения Дуся приблизилась к Розелло вплотную и застыла. Всё, - подумали мы с Мишей, - песда рулю. Но в этот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед ебалом такую хуйню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил апстанофку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой уепал Дусе клювом прям промеж ухоф. Тюк, блять… Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил песдеть. Все остались жывы вопщем. Не знаю, што за нервные центры в кошачьей голове поразил удар африканскава Розеллы, но облазить после этого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё говно, наводя ужас на домочадцев.
